March 28th, 2010

В Екатеринбурге ОБЭП блокировал детский сад: допрашивали даже детей 2,5 лет

Сотрудники отдела по борьбе с экономическими преступлениями Чкаловского района Екатеринбурга провели следственные мероприятия в детском саду "Подснежник". Как сообщает издание Ура.Ру, оперативники полностью парализовали работу учреждения, проводили допросы детей в возрасте от 2,5 лет и в конце дня отдавали их только родителям и только по предъявлению документов.

Как рассказала делопроизводитель детского сада Ольга Уймина, работники ОБЭП явились в воспитательное учреждение 17 марта около 9.00 утра. Сначала люди в штатском окружили территорию детского сада, заблокировали все входы и выходы, а потом в здание вошли около 20 человек. Мужчины проходили в группы к детям прямо в верхней одежде, не снимая грязной обуви. Воспитателям, которые попытались остановить их, визитеры представлялись сотрудниками милиции, однако никаких документов, разрешающих проведение обысков, оперативники не предъявили. "Насколько я знаю, было предъявлено только одно удостоверение на имя сотрудника Чкаловского ОБЭПа Лосева, – рассказала сотрудница детсада. – Они запретили детям выходить из групп, образовательный процесс был полностью сорван, дети даже на прогулку не могли выйти. Кроме того, они принялись опрашивать детей, задавали вопросы: "Как тебя зовут? Сколько тебе лет? Кто твои родители? Как их зовут?". В частности, допрашивали мою дочь, которой 2,5 года. Причем многие дети пугались, начинали плакать. Некоторые дети в принципе плохо воспринимают чужих людей, к воспитателям долго привыкают, а тут такой стресс. На следующий день многие из детей вообще заявили, что боятся идти в детский сад".

В течение всего дня работники ОБЭП изымали оргтехнику и документы детского учреждения, а также допрашивали воспитателей на предмет возможных финансовых махинаций и фактов коррупции в детском заведении.

В конце рабочего дня детей отдавали только родителям и то после предъявления документов: бабушкам, дедушкам и няням, приходившими за детьми, малышей не отдавали, заставляя идти за родителями.

По словам Уйминой, директора детского сада Анну Дубнову задержали на пять суток.

В свою очередь в УВД Екатеринбурга, по информации РИА "Новости", опровергли информацию о том, что сотрудники ОБЭП допрашивали воспитанников детского сада. По словам сотрудницы пресс-службы УВД, допрашивались только сотрудники учреждения: "Детей никто не допрашивал. 17 марта проводилась проверка оперативной информации. В детский сад прибыли 14 сотрудников милиции, в том числе трое представителей ПДН, остальные – сотрудники ОБЭП управления милиции номер 4, УВД Екатеринбурга и ГУВД по Свердловской области". По какой причине в детском саду проводились следственные мероприятия, в УВД не пояснили.

отсюда

З.Н. Гиппиус из “Чёрной книжки”

Вчера видела на улице, как маленькая, 4-х-летняя девочка колотила рученками упавшую с разрушенного дома старую вывеску. Вместо дома среди досок, балок и кирпича — возвышалась только изразцовая печка. А на валявшейся вывеске были превкусно нарисованы яблоки, варенье, сахар и — булки! Целая гора булок!

Я наклонилась над девочкой.

— За что же ты бьешь такие славные вещи?

— В руки не дается! В руки не дается! с плачем повторяла девочка, продолжая колотить и топтать босыми ножками заколдованное варенье.

                                                                                                                                                           Петербург 1919г.

З.Н. Гиппиус из “Серого блокнота”

А знаете, что такое “китайское мясо?” Это вот что такое: трупы расстрелянных, как известно, “Чрезвычайка” отдает зверям Зоологического Сада. И у нас, и в Москве. Расстреливают же китайцы. И у нас, и в Москве. Но при убивании, как и при отправке трупов зверям, китайцы мародерничают. Не все трупы отдают, а какой помоложе — утаивают и продают под видом телятины. У нас — и в Москве. У нас — на Сенном рынке. Доктор N (имя знаю) купил “с косточкой”, — узнал человечью. Понес в Ч.К. Ему там очень внушительно посоветовали не протестовать, чтобы самому не попасть на Сенную. (Все это у меня из первоисточников). В Москве отравилась целая семья.

Отмечаю засилие безграмотных. Вчера явившийся властитель — красноармеец требовал на “работы” — 95 рабов и неистово зашумел, когда ему сказали, что это невозможно, ибо у нас всех жильцов валовых, с грудными детьми — 81. Не понимал, слушать не хотел, но скандалил даром, ибо против арифметики не пойдешь, из 81 не сделаешь 95-ти. Обещал кары.

Девочки 12-13 лет оказываются беременными или сифилитичками. Ведь бывшие институты и женские гимназии механически, сразу, сливают с мужскими школами и с уличной толпой подростков, всего повидавших — юных хулиганов, — вот общий, первый принцип создания “нормальной” большевистской школы. Никакого “ученья” в этих школах не происходит, да и не может происходить, кроме декоративного, для коммунистов-контролеров, которые налетают и зорко следят: ведется ли школа в коммунистическом духе, поют ли дети “Интернационал” и не висит ли где в углу забытая икона. Насчет ученья — большевики, кажется, и сами понимают, что нельзя учиться

Да, рабство. Физическое убиение духа, всякой личности, всего, что отличает человека от животного. Разрушение, обвал всей культуры. Бесчисленные тела белых негров. Да что мне, что я оборванная, голодная, дрожащая от холода? Что — мне? Это ли страдание? Да я уж и не думаю об этом. Такой вздор, легко переносимый, страшный для слабых, избалованных европейцев. Не для нас. Есть ужас ужаснейший. Тупой ужас потери лица человеческого. И моего лица, — и всех, всех кругом... Мы лежим и бормочем, как мертвецы у Достоевского, бессмысленный “бобок... бобок...”

Большевики сначала грубо наперли на Церковь (истории с мощами), но теперь, кажется, изменяют тактику. Будут только презирать, чтобы ко времени, если понадобится, и Церковь использовать. Некоторые, поумнее, говорят, что потребность “церковности” будет и должна удовлетворяться “их церковью” — коммунизмом. Это даже по чертовски глубоко! Написала — и как-то мне стало противно. Почти невыносимо говорить об этом! Страшно.

1919г.

И не надейтесь, не забуду...

"Я никогда не думала, что это такая пытка быть среди осужденных на смерть, -

говорила мне сестра. - Вокруг меня двигались живые люди, они кое-как

налаживали свое повседневное существование. Привыкали к нам, мы привыкали к

ним. И вот стучит автомобиль. Каждый ждет - не за ним ли? Еще ужасно было,

если приводили кого-нибудь очень одухотворенного, очень светлого. Тогда мы

знали, что это обреченный на смерть. Всё культурное, выделяющееся, высокое

большевиков задевает. В них ненасытная потребность истребить все лучшее".

 “Сотрудниками ЧК чаще всего были очень молодые люди. Они любили франтить. Денегу них было много, так как обыски, аресты и расстрелы всегда сопровождались захватом добычи. При ЧК были особые склады, которые назывались хранилищами. Туда клались вещи, захваченные при реквизициях и арестах. Далеко не все вещи попадали на склады, так как часть наиболее ценной добычи сразу расходилась по карманам коммунистов. Являясь в дом, где жил намеченный ими контрреволюционер, коммунисты обыкновенно интересовались не столько бумагами, письмами и тому подобными интеллектуальными доказательствами вредного образа мыслей заподозренных ими людей, сколько их деньгами, ложками, кольцами, шубами, сапогами и т. д. Вещи, таким образом отобранные, почти никогда не возвращались владельцам. Это была военная добыча, которую победители от времени до времени делили между собой, хотя в декретах значилось, что все отобранное от буржуев принадлежит народу. С особым цинизмом производилась дележка вещей расстрелянных и убитых людей. Перед казнью их заставляли раздеться, чтобы сберечь платье и сапоги. Ночью убьют, а на утро комендант-палач уже щеголяет в обновке, отобранной накануне от казненного. По этим обновкам остальные заключенные догадывались об участи исчезнувших товарищей. Один из помощников коменданта ВУЧК Иван Иванович Парапутц очень важно щеголял в шинели на форменной красной подкладке, принадлежавшей генералу Медеру,{1} которого он убил. Бывало и так, что убьют, а потом идут на квартиру убитого и реквизируют там все, что понравится.Тем, кого вызывали на расстрелы, всегда приказывали: "Возьмите вещи с собой". На следующий день шла открытая дележка вещей.
Collapse )