June 2nd, 2010

Северная Корея - преддверие ада Зофи Мюльманн

200 тысяч человек находится в Северной Корее в исправительно-трудовых лагерях, часто - в невыносимых условиях. Пытки и голод - это повседневные явления

На прошлой неделе стало известно о новой темной грани сталинского государства - о существовании огромного Гулага. Расследование американского Комитета по правам человека в Северной Корее (USCHRK), подкрепленное фотографиями, полученными со спутника, и свидетельскими показаниями, открыло существование системы исправительно-трудовых лагерей и политических тюрем, преддверия ада, достойного кисти Иеронима Босха.

Там содержится от 150 до 200 тысяч человек, которые подвергаются жестокой эксплуатации и нечеловеческим мукам. Бывшие надзиратели и заключенные, которым удалось выжить в этих условиях и выбраться оттуда, в деталях описывают те ужасы, которые стали в лагерях повседневным явлением.

Автор 125-страничного документа - Дэвид Хок, адвокат, специализирующийся на делах, связанных с нарушением прав человека. Известность он приобрел благодаря своим стараниям предать суду предводителей красных кхмеров в Камбодже.

Он представил доказательства существования 36 исправительно-трудовых лагерей, которые занимают огромную площадь в отдаленных районах Северной Кореи, некоторые - по 60 квадратных километров. В отличие от нацистских концлагерей пленники здесь не "уничтожаются". Тут, скорее, как в советском Гулаге, из них выжимают все соки.

Заключенные находятся на положении рабов. По 72 часа в неделю они надрываются на рудниках, рубят лес, пашут и сеют, работают в каменоломнях и на текстильных фабриках. Лагерям отводится существенная роль в полуразрушенной экономике Северной Кореи: женщины, например, шьют бюстгальтеры, предназначенные на экспорт в Россию, и вяжут свитера, продающиеся потом на японском рынке.

Возможно, что продукция, сделанная руками северокорейских заключенных продается и в немецких магазинах - после "отмывания" через китайские фирмы. Условия труда бесчеловечны. Сун Ок Ли, которая провела в лагере семь лет, рассказывает о своей жизни: "Из-за тяжелых условий труда у меня сильнейшее искривление позвоночника. Теперь мой рост всего 120 или 130 сантиметров. Моя спина стала круглой, как футбольный мяч, а все кости выпирают наружу. Я выгляжу как какое-то странное животное".

Ужасные условия труда в сочетании с недостаточным питанием ведут к "шокирующему количеству смертных случаев". Заключенные, пишет Хок, "в течение продолжительного времени получают так мало еды, что постоянно находятся на грани голодной смерти".

В девяностые годы норма питания была еще меньше. Тогда смертность в лагерях достигала 33%. Кое-кого из заключенных отправляли домой "по медицинским показаниям". Позже некоторым удалось бежать. Они - лучшие свидетели Хока.

Из своих бесед с выжившими адвокат узнал, что заключенные пытаются обогатить свой рацион кормами для животных, травой, крысами и змеями. Они, чтобы не умереть с голода, даже выбирают непереваренные зерна из животных фекалий.

В Северной Корее легко прослыть "политически ненадежным" - достаточно насвистеть популярную южнокорейскую песенку. Других арестовывают за то, что они не совсем тщательно вытерли пыль с портрета "любимого руководителя" Ким Чен Ира, или

за то, что они слишком часто смотрят в небо, выдавая тем самым свою приверженность христианству. В Северной Корее считается, что любая вера подрывает мощь государства.

Сун Ок Ли попала в тюрьму в 1987 году. "В тюрьме Кэчон было более шести тысяч арестантов - все политзаключенные, - говорит сегодня 55-летняя женщина, - не все они были против режима. Многим просто хотелось есть. Но если они жаловались, то сразу попадали в категорию идеологических врагов".

Подозреваемых в Северной Корее хватают где угодно и приводят на допрос. Там, часто под пыткой, их вынуждают к "признанию" и без суда бросают в исправительно-трудовой лагерь. Северокорейская философия "коллективной ответственности" ведет к тому, что в тюрьме оказываются целые семьи. Это повелось еще со времен основателя государства Ким Ир Сена. Порой под арестом оказываются три поколения семьи "преступника" - достаточно простого доноса.

Кан Чоль Хван был одним из тех детей, кто оказался в исправительно-трудовом лагере в качестве члена семьи так называемого преступника. Его деду предъявили обвинение в шпионаже, поскольку он однажды хорошо отозвался о японском капитализме.

Кана арестовали, когда ему было 9 лет, его семью продержали в лагере 10 лет. Он уже больше никогда не увидел своего деда, его отец погиб в лагере. Сегодня Кан работает журналистом и пишет статьи для одной южнокорейской газеты.

"Когда мне было 10 лет, нас заставили копать глину и строить дом, - рассказывает он. - Там были десятки детей. Когда они работали в карьере, случился обвал. Все погибли. Их тела были изуродованы. Их хоронили тайно, чтобы родители этого не видели".

Беременных женщин заставляли делать аборты, тем самым "искореняя" новое поколение диссидентов. Сун Ок Ли рассказывает, как обращались с родственницами заключенных: "Они закачивали в живот беременным женщинам соленую воду, даже если они уже были на девятом месяце. Если младенец несмотря ни на что рождался живым, надзиратели давили его ногами".

Заключенных также использовали в качестве подопытных кроликов при испытании биологического и химического оружия. Сквозь слезы Сун рассказывает о 50 товарищах по несчастью, которым как-то дали по куску вареной капусты. Через несколько минут их начало рвать кровью, а через полчаса все были мертвы.

В многочисленных изоляторах на китайской границе содержатся люди, которые попытались убежать в соседнюю страну, - китайцы безжалостно возвращают их на родину.

О существовании подобной системы наказаний в Северной Корее в США известно уже давно. Но до сих пор тема прав человека на переговорах с Северной Кореей не затрагивалась - теперь же, после публикации материалов Хока, все громче становятся голоса, которые как условие оказания экономической помощи выдвигают требование прогресса в вопросах соблюдения прав человека наряду с остановкой программы ядерного оружия.

Между тем северные корейцы всячески отрицают существование лагерей. Все обвинения в их адрес, говорят они, - "клеветническая попытка навредить репутации страны". Однако в самой Северной Корее о страшном Гулаге известно всем и каждому. "Даже трехлетние дети знают, что существуют тюрьмы, - рассказывает Сун Ок Ли, - если они плачут, родители их пугают: "Если ты не перестанешь плакать, ты окажешься в лагере!" И они сразу замолкают".

Христиане Северной Кореи страдают в тюрьмах и лагерях

На сегодняшний день десятки тысяч людей, обвиненных в политических преступлениях, подвергаются пыткам, вынужденному голоду, унижениям и убийствам в тюрьмах Северной Кореи, известной наиболее жестоким обращением с христианами.

"Условия тюрем настолько ужасающи, что невозможно подобрать слова, чтобы описать их", - говорит чудом сбежавший из тюрьмы бывший заключенный. Каннибализм - не редкость среди голодающих заключенных. Работники тюрьмы насилуют женщин, используют их как рабынь, а потом убивают новорожденных детей. На узниках проводят испытания биологических и химических веществ.

Правительство Северной Кореи под руководством диктатора Кима Чен Ира отрицают существование этих лагерей. Однако цифровые фотографии, сделанные со спутника, доказывают обратное. На них ясно видны территории бараков, построенных в военном стиле. Каждый из них окружен наземными минами и 10-футовыми заборами из колючей проволоки.

Международные правозащитные организации подсчитали, что в 12 лагерях страны находятся 200.000 заключенных, к тому же есть еще 30 трудовых лагерей и лагерей перевоспитания. Все они расположены в сельских областях Северной Кореи, далеко от границ с Китаем и Россией.

Один из очевидцев - 53-летний Йонг Ким был заключенным 5 лет. Тогда он был атеистом, но сейчас славит Бога за свое избавление. Его посадили в тюрьму из-за своего отца, обвиненного в шпионаже, которого он даже никогда не видел. Йонг говорит, что правительство Северной Кореи настолько подвержено паранойе, что наказывает три поколения членов семьи "как антиреволюционные семена, подлежащие искоренению".

После ареста Йонг пережил три месяца допросов, угроз и пыток, включая подвешивание за запястья кандалами. Ночью его камеру по пояс наполняла вода, из-за чего он не мог спать. Затем его перевели в лагерь N14 для работы на минах, где он стал очевидцем случая, как охранник застрелил заключенного, осмелившегося поднять каштаны. "Со мной обращались там, как с животным, я пережил вещи, которые вы даже не сможете себе представить", - рассказывает Йонг.

В 1995 году Йонг был переведен в лагерь N18, где находилось около 50.000 узников, которые питались только травой и кукурузными зернами. Чудесное избавление Йонга произошло 28 сентября 1998 года, когда он сумел спрятаться на поезде среди угля.

Йонг был одним из многих корейских беженцев, эмигрировавших в Китай. Из приблизительно 300.000 северных корейцев, пропавших без вести, около 100.000 умерли во время странствий по Северной Корее или погибли от голода, а 200.000 пересекли границу в Китай, - сообщает Christian Solidarity Worldwide. За каждого пойманного беженца из Северной Кореи назначена награда, поэтому китайцы ищут их, чтобы передать полиции.

Перебежчики, которые являются христианами, говорят, что были арестованы за чтение Библии, проповедь Евангелия или разговор о Боге. Благодаря работе миссионеров и христианских групп, действующих около границы, многие выходцы из Северной Кореи в Китае становятся христианами. Некоторые из новообращенных позже возвращаются обратно в Северную Корею, чтобы проповедовать своим родственникам и друзьям.

В лагерях наиболее жестоко обращаются с христианами, которых просто подвергают пыткам и мучениям. "Несколько тысяч христиан содержались в лагере, где их пытали, морили голодом и убивали". Христиан не считают за людей и с ними обращаются хуже, чем с животными, пока они не пожелают отказаться от Христа и заявить, что правитель страны Ким Чен Ир - бог.

29 июня - всемирный день молитвы за Северную Корею

отсюда

Катакомбное христианство в Северной Корее

Первая половина жизни Сон Ен Нама была вполне благополучной. Сын высокопоставленного офицера всемогущей армии, он ни в чем не знал нужды. После того, как он сам поступил на армейскую службу, его социальное происхождение позволило занять хорошую должность в части, охраняющей высших руководителей страны.

Благополучие кончилось в середине 90-х. Природные катастрофы, а также прекращение спонсорской помощи из Москвы ввергли экономику страны в коллапс. Однажды беременная жена Сона позволила себе неосторожно высказаться по поводу руководства страной. Ее вызвали "куда следует", а во время допроса один из следователей ударил ее в живот, что повлекло за собой выкидыш. Это событие окончательно разрушило иллюзии Сон Ен Нама по поводу коммунистического режима, и в 1998 году он решил бежать в Южную Корею вместе с женой и старшей дочерью. Вскоре после пересечения границы с Китаем жена беженца умерла. Сон встретил южнокорейского миссионера, занимающегося духовной опекой над беженцами, и обратился через него в христианство. А затем бывший офицер принял решение  вернуться в 2004 году в КНДР с тем, чтобы проповедовать Евангелие в стране.

В настоящий момент Сон Ен Нам ожидает казни в Пхеньянской тюрьме. Его преступление заключается исключительно в проповеди Евангелия.

Теоретически северокорейский режим дозволяет религиозную свободу. В стране имеются "потемкинские" церкви, где формально можно молиться и где каждое воскресенье проходят эрзац-церемонии, проводимые священниками из специально подобранных партийных кадров. В реальности, однако, режим Ким Чен Ира имеет богатую историю жестоких религиозных преследований, в том числе и публичные казни верующих. Религия, утверждают правозащитники, рассматривается Кимом как потенциальная угроза ему лично. Ибо он, подобно своему отцу Ким Ир Сену, находится в центре гипертрофированного культа личности, которому присущи и некоторые парарелигиозные черты. 

"Быть христианином в Северной Корее - значит не просто исповедовать другую религию, - утверждает Тодд Неттдтон из американской христианской организации "Голос мучеников". - Это еще и вызов всей политической системе, строящейся на обожествлении ее лидера". Неттлтон и его единомышленники в настоящее время пытаются спасти жизнь Сонна, путем прессинга в отношении пхеньянских властей. В этой связи они обращают внимание еще на один феномен, мало заметный в мире, а именно то, что в Северной Корее активно растут катакомбные церкви и все большее число корейцев пытаются освятить свою власть именем Бога.

Учитывая закрытость режима Кима, трудно определить, сколько точно христиан проживает в настоящее время в стране. По разным оценкам, их от 10 до 100 тысяч. Большинство из них - протестанты (в стране, по правительственным источникам, насчитывается также около 10 000 буддистов). Многие христиане нашли религию так же, как Сон Ен Нам: пересекая границу, они попадают в Китае под опеку южнокорейских евангелистов, пытающихся не допустить их депортации обратно в КНДР.

Как утверждает Ли Сон Мин, профессор религиоведения одного из южнокорейских университетов, северокорейские власти преуспели в подавлении организованной церковной жизни, однако по мере того, как жизненные тяготы северокорейцев растут, они все больше обращаются к религии.

Многие иностранцы до конца не понимают той значительной роли, которую играет религия для корейцев. Христианство было принесено в эту страну в 19 столетии, преимущественно  американскими миссионерами. Это совпало по времени с японской оккупацией страны и, таким образом, новая вера стала символом национального освобождения. В частности, Пхеньян, вскоре стал прозываться "Иерусалимом Востока", став средоточием христианского образования и евангелизации (Рут Грэм, покойная жена ведущего американского евангелиста, будучи подростком, училась в евангелической школе в Пхеньяне). В 1950 году, после начала корейской войны, более 3 млн христиан бежали на юг страны, и сегодня 40% населения Южной Кореи исповедует христианство, преимущественно в форме пресвитерианства или методизма. Эта страна стала второй по количеству христиан в Азии после католических Филиппин. Корейские мегацеркви породили существующую сегодня всемирную армию корейских миссионеров. За рубежами страны их работает сегодня около 16 000, уступая таким образом по количеству только миссионерам - американцам.

В Северной Корее делается все, чтобы религию изничтожить: даже в соседнем Китае больше религиозной свободы. Однако следует заметить, что пхеньянские лидеры многое почерпнули для себя из христианства. Покойный президент Ким Ир Сен происходил из набожной семьи пресвитериан и ребенком даже играл в церкви на органе. Северокорейцы, обратившиеся в христианство, отмечали,  как многое из церковной практики использовал Ким Ир Сен для создания своего варианта коммунизма. Так, для членов партии сформулировано "Десять заповедей правильного политического поведения", которые изучаются в обязательном порядке. По утрам в субботу созываются так назыаемые "собрания самокритики", на которых партийные товарищи публично каются в собственных прегрешениях.

Но очевидно, что нынешний вождь Ким Чен Ир не потерпит поклонения иному богу, кроме себя самого. В результате большинство верующих находятся в подполье. "Как и римские катакомбники, северокорейские церкви ушли в подполье, чтобы выжить, -говорит южнокорейских пастор, дающий евангельские уроки северокорейцам, бежавшим в Китай. - Христианство передавалось от отцов к детям, от детей - к внукам, таким образом создавались семейные церкви. Тех, кто исповедует религию в стране, называют "грутеоги" (пеньки, тупицы)".

69-летняя Чо Джу Ян прожила полвека в КНДР, прежде чем решилась в 1998 году отправиться на юг. Ни она, ни члены ее семьи никогда не исповедовали религию публично, но каждый вечер, ложась спать, все тихо пели псалмы под одеялом в постели. Иногда они тайно слушали церковные службы по радиоприемнику, ловившему передачи из Южной Кореи. "Мы были очень тронуты этой проповедью, с помощью которых южнокорейские пасторы доносили нам Слово Божие", - умилительно рассказывает женщина, сидя в скромной квартирке в Сеуле.

Итак, выжить верующим Северной Корее удается, лишь покинув страну. Те, кто остаются, а также новообращенные затевают опасную игру в кошки-мышки с режимом. Так, верующие хранят Библии обычно завернутыми в виниловый пакет и закопанными в землю в огороде. Многие пасторы из-за рубежа проводят короткие богослужения и чтение проповедей по мобильной связи, что также опасно. Северокорейские власти с помощью специальных устройств активно выявляют тайные мобильные телефоны на руках у граждан. Те, кто пойман с Библией, или просто молящиеся, могут быть направлены в концлагерь, а то и просто расстреляны на центральной площади города. Именно так произошло с одним северокорейским генералом, который обратился в христианство сам и стал проповедовать Евангелие своим подчиненным.

В то же время приезжим иностранцам в Пхеньяне показывают четыре храма с молящимися в них верующими, являющимися на самом деле специально подобранными членами партии.

При таком уровне репрессий, несмотря на всю параноидальность режима Кимов, очень трудно представить, чтобы организованная религия в обозримом будущем стала угрозой режиму. Но история учит, что неформальная церковь представляет серьезную угрозу авторитаризму. Визиты Папы Римского в Польшу в 70-х и 80-х гг. способствовали развитию антикоммунистического сопротивления. Филиппинский католический кардинал возглавил в 1986 году восстание против диктаторского режима президента Маркоса. Наконец, антитоталитарный опыт есть и у корейского христианства, если учитывать антияпонское сопротивление. Все более активный христианский призыв свидетельствует о том, что северокорейцы ищут духовную альтернативу коммунистическому культу личности. И примером тому может служить судьба Сон Ен Нама, проделавшего путь от коммунистического функционера к исповеднику веры. И этим он опасен для Кима. По последним данным, Сан остается в тюрьме. По крайней мере, в марте нынешнего года он был жив. Его сторонники за рубежом продолжают служения ради того, чтобы с ним не произошла окончательная метаморфоза и он не стал бы очередным христианским мучеником.

Кристиан Кэрил и Б.Дж .Ли

"NEWSWEEK", 1 октября 2007 г.

отсюда