Tags: Стихи

Стихи "врага народа" Демьяна Бедного

***
Доуправлялись коммунисты:
Сидят, как раки на мели.
Вот до чего авантюристы
Народ советский довели.
Народ культурности великой,
Народ упорного труда,
Бездарной сталинскою кликой
Куда приведен он? Куда?
С антикультурною основой
Он - под кровавым сапогом,
Под гнетом власти безголовой,
Его судьбой играть готовой, -
Стал человечеству врагом.
Он, в чьих руках и серп и молот
Обогатить могли страну,
Он обрекается на голод
И на кровавую войну.

1936
Collapse )

отсюда

МЫ - РУССКИЕ

Мы – русские, а значит, европейцы,

Мы – белые, а значит, с нами Бог.

В расход пускали нас красноармейцы,

По спискам тем, что составлял Шейлок.

Мы пьём сейчас, не чокаясь, без тостов,

За наших братьев принятых во рвы.

Без погребения ещё белеют кости

В подвалах Киева, Одессы и Москвы.

Мы верные, а значит, монархисты;

В сердцах прострелянных лишь Родина да Честь.

По нам прошлись чекистские зачистки,

Но те, что выжили, уже готовят месть.

За нас усердствуйте в молитвах, богомольцы.

Плотнее облако кадильной синевы.

Мы – Русские, а значит добровольцы

Вовек не прекращавшейся Войны.

Сергей Яшин

Эдмунд Спенсер Гимн Небесной Красоте в переводе Владимира Кормана

Меня влечёт божественная высь,
Она предмет всех лучших упований
И к ней мои раздумья вознеслись.
Душе дороже всех очарований
Любовь к творцам божественных деяний.
Стремлюсь воспеть всё то, что я постиг,
Но слаб мой дух и робок мой язык. 7

Великий Высший Всемогущий Дух,
Даритель знаний, разума и света !
Будь милостив, не будь к моленьям глух.
Пошли мне в золотых лучах привета
Свет истины, и я для всей планеты,
Восславлю как чудесную мечту
Бессмертную святую Красоту. 14

Желаю, чтобы виденье Небес
В сердцах людей родило только нежность
И радость от увиденных чудес,
А души вдохновляла безмятежность,
Зовущая в прекрасную безбрежность,
Незыблемый возвышенный оплот,
Чей образ и чарует и зовёт.21

Отсюда, снизу, любо мне взирать,
Как прямо с Неба щедро к нам струится
Божественной росою благодать.
О, если бы я мог взлететь, как птица !
Я напрягусь, как юная орлица:
Сперва ударят крылья по земле,
Потом взмахну – и не догнать стреле !28

Взыскуя красоты, впери свой взгляд
В устройство мира - не жалей стараний.
Ищи во всём порядок и расклад.
Здесь бесконечное число созданий –
Всех видов, и не вспомнишь их названий.
Господь был добр - всем тварям угодив.
Любой их род по-своему красив.35

Земля – средь Моря, на столбах опор,
Окручена могучими цепями.
Над нею Воздух. Весь его простор
Повсюду плотно окружён Огнями,
И смертным неподвластно это пламя.
Вселенная Творцом ограждена.
Её хранит хрустальная Стена.42

На взгляд с Земли, быть может, мнится нам,
Всё тянется к светлейшему священству,
Отсюда снизу – ближе к небесам,
К чистейшей красоте и совершенству.
Как будто в том для всех стихий блаженство:
Вода - неспешно, Воздух – поскорей,
Всего быстрей и краше взлёт Огней.49

Collapse )

В катакомбах души Константин Андреев

Пыль безликих веков
над ликийской клубится долиной,
оседая на храм,
поседевший за тысячу лет.
Лики тают во тьме,
и становится вера незримой,
в катакомбах души
сохраняя горящий завет.

Почему, почему
эта вера никак не исчезнет,
в катакомбах души
все не гаснет священный очаг?
Ведь столетия здесь
раздаются турецкие песни,
а из пыльной земли
минареты шипами торчат...

Это - зыбкие сны,
о которых твердили посланцы,
приносившие весть
из глухих галилейских земель:
рухнут тысячи царств,
и закружатся новые в танце,
чтоб затем умереть...
Не печалься об этом.
И верь.

В катакомбах души
из огня появляются реки,
проникая во все
незаметные поры эпох:
в раскаленный песок
под зелеными флагами Мекки,
и в тибетский покой,
и в жилища господ и рабов...

Катакомбы души
не разрушит удар катастрофы,
в ослепляющий мрак
золотая ворвется звезда,
коль далекой весной
на безводную землю Голгофы
тихо капала кровь
с возведенного наспех креста.

Максимилиан Волошин

Красногвардеец (1919)

Скакать на красном параде
С кокардой на голове
В расплавленном Петрограде,
В революционной Москве.

В бреду и в хмельном азарте
Отдаться лихой игре,
Стоять за Родзянку в марте,
За большевиков в октябре.

Толпиться по коридорам
Таврического дворца,
Не видя буржуйным спорам
Ни выхода, ни конца.

Оборотиться к собранью,
Рукою поправить ус,
Хлестнуть площадною бранью,
На ухо заломив картуз.

И, показавшись толковым, -
Ввиду особых заслуг
Быть посланным с Муравьевым
Для пропаганды на юг.

Идти запущенным садом.
Щупать замок штыком.
Высаживать дверь прикладом.
Толпою врываться в дом.

У бочек выломав днища,
В подвал выпускать вино,
Потом подпалить горище
Да выбить плечом окно.

В Раздельной, под Красным Рогом
Громить поместья и прочь
В степях по грязным дорогам
Скакать в осеннюю ночь.

Забравши весь хлеб, о «свободах»
Размазывать мужикам.
Искать лошадей в комодах
Да пушек по коробкам.

Палить из пулеметов:
Кто? С кем? Да не всё ль равно?
Петлюра, Григорьев, Котов,
Таранов или Махно...

Слоняться буйной оравой.
Стать всем своим невтерпеж.
И умереть под канавой
Расстрелянным за грабеж.

 

Голод (1923)

Хлеб от земли, а голод от людей:
Засеяли расстрелянными -  всходы
Могильными крестами проросли:
Земля иных побегов не взрастила.
Снедь прятали, скупали, отымали,
Налоги брали хлебом, отбирали
Домашний скот, посевное зерно:
Крестьяне сеять выезжали ночью.

Голодные и поползни червями
По осени вдоль улиц поползли.
Толпа на хлеб палилась по базарам.
Вора валили на землю и били
Ногами по лицу. А он краюху,
В грязь пряча голову, старался заглотнуть.
Как в воробьев, стреляли по мальчишкам,
Сбиравшим просыпь зерен на путях,
И угличские отроки валялись
С орешками в окоченелой горстке.

Землю тошнило трупами, -  лежали
На улицах, смердели у мертвецких,
В разверстых ямах гнили на кладбищах.
В оврагах и по свалкам костяки
С обрезанною мякотью валялись.
Глодали псы оторванные руки
И головы. На рынке торговали
Дешевым студнем, тошной колбасой.
Баранина была в продаже -  триста,
А человечина -  по сорока.
Душа была давно дешевле мяса.
И матери, зарезавши детей,
Засаливали впрок. «Сама родила -
Сама и съем. Еще других рожу»...

Голодные любились и рожали
Багровые орущие куски
Бессмысленного мяса: без суставов,
Без пола и без глаз. Из смрада -  язвы,
Из ужаса поветрия рождались.
Но бред больных был менее безумен,
Чем обыденщина постелей и котлов.

Когда ж сквозь зимний сумрак закурилась
Над человечьим гноищем весна
И пламя побежало язычками
Вширь по полям и ввысь по голым прутьям, -
Благоуханье показалось оскорбленьем,
Луч солнца -  издевательством, цветы -  кощунством.

 

Бойня (1921)

Отчего, встречаясь, бледнеют люди
И не смеют друг другу глядеть в глаза?
Отчего у девушек в белых повязках
Восковые лица и круги у глаз?

Отчего под вечер пустеет город?
Для кого солдаты оцепляют путь?
Зачем с таким лязгом распахивают ворота?
Сегодня сколько? полтораста? сто?

Куда их гонят вдоль черных улиц,
Ослепших окон, глухих дверей?
Как рвет и крутит восточный ветер,
И жжет, и режет, и бьет плетьми!

Отчего за Чумной, по дороге к свалкам
Брошен скомканный кружевной платок?
Зачем уронен клочок бумаги?
Перчатка, нательный крестик, чулок?

Чье имя написано карандашом на камне?
Что нацарапано гвоздем на стене?
Чей голос грубо оборвал команду?
Почему так сразу стихли шаги?

Что хлестнуло во мраке так резко и четко?
Что делали торопливо и молча потом?
Зачем, уходя, затянули песню?
Кто стонал так долго, а после стих?

Чье ухо вслушивалось в шорохи ночи?
Кто бежал, оставляя кровавый след?
Кто стучался и бился в ворота и ставни?
Раскрылась ли чья-нибудь дверь перед ним?

Отчего пред рассветом к исходу ночи
Причитает ветер за Карантином:
-  «Носят ведрами спелые грозды,
Валят ягоды в глубокий ров.

Аx, не грозды носят -  юношей гонят
К черному точилу, давят вино,
Пулеметом дробят их кости и кольем
Протыкают яму до самого дна.

Уж до края полно давило кровью,
Зачервленели терновник и полынь кругом.
Прохватит морозом свежие грозды,
Зажелтеет плоть, заиндевеют волоса».

Кто у часовни Ильи-Пророка
На рассвете плачет, закрывая лицо?
Кого отгоняют прикладами солдаты:
-  «Не реви -  собакам собачья смерть!»

А она не уходит, а всё плачет и плачет
И отвечает солдату, глядя в глаза:
-  «Разве я плачу о тех, кто умер?
Плачу о тех, кому долго жить...»

Террор (1921)

Собирались на работу ночью. Читали
            Донесенья, справки, дела.
Торопливо подписывали приговоры.
            Зевали. Пили вино.

С утра раздавали солдатам водку.
            Вечером при свече
Выкликали по спискам мужчин, женщин.
            Сгоняли на темный двор.

Снимали с них обувь, белье, платье.
            Связывали в тюки.
Грузили на подводу. Увозили.
            Делили кольца, часы.

Ночью гнали разутых, голых
            По оледенелым камням,
Под северо-восточным ветром
            За город в пустыри.

Загоняли прикладами на край обрыва.
            Освещали ручным фонарем.
Полминуты работали пулеметы.
            Доканчивали штыком.

Еще недобитых валили в яму.
            Торопливо засыпали землей.
А потом с широкою русскою песней
            Возвращались в город домой.

А к рассвету пробирались к тем же оврагам
            Жены, матери, псы.
Разрывали землю. Грызлись за кости.
            Целовали милую плоть.

 

Терминология (1921)

«Брали на мушку», «ставили к стенке»,
            «Списывали в расход» -
Так изменялись из года в год
            Речи и быта оттенки.
«Хлопнуть», «угробить», «отправить на шлёпку»,
            «К Духонину в штаб», «разменять» -
Проще и хлеще нельзя передать
            Нашу кровавую трепку.
Правду выпытывали из-под ногтей,
            В шею вставляли фугасы,
«Шили погоны», «кроили лампасы»,
            «Делали однорогих чертей».
Сколько понадобилось лжи
            В эти проклятые годы,
Чтоб разъярить и поднять на ножи
            Армии, классы, народы.
Всем нам стоять на последней черте,
            Всем нам валяться на вшивой подстилке,
Всем быть распластанным с пулей в затылке
            И со штыком в животе.

 

Красная Пасха (1921)

Зимою вдоль дорог валялись трупы
Людей и лошадей. И стаи псов
Въедались им в живот и рвали мясо.
Восточный ветер выл в разбитых окнах.
А по ночам стучали пулеметы,
Свистя, как бич, по мясу обнаженных
Мужских и женских тел.
                Весна пришла
Зловещая, голодная, больная.
Глядело солнце в мир незрячим оком.
Из сжатых чресл рождались недоноски
Безрукие, безглазые... Не грязь,
А сукровица поползла по скатам.
Под талым снегом обнажались кости.
Подснежники мерцали точно свечи.
Фиалки пахли гнилью. Ландыш -  тленьем.
Стволы дерев, обглоданных конями
Голодными, торчали непристойно,
Как ноги трупов. Листья и трава
Казались красными. А зелень злаков
Была опалена огнем и гноем.
Лицо природы искажалось гневом
И ужасом.
                А души вырванных
Насильственно из жизни вились в ветре,
Носились по дорогам в пыльных вихрях,
Безумили живых могильным хмелем
Неизжитых страстей, неутоленной жизни,
Плодили мщенье, панику, заразу...

Зима в тот год была Страстной неделей,
И красный май сплелся с кровавой Пасхой,
Но в ту весну Христос не воскресал.

24.11.08 проснулась с фразой “Я есть Я” и попыталась передать состояние…

По всем мирам ходила,

Повсюду искала, то искони, с чем родилась,

То что мне всегда по праву принадлежало.

Нашла себя впервые, Я могу сказать.

Теперь уж в полный голос.

Без ложной скромности и

Самоуверенности смешной и низкой.

Так просто "Я есть Я", всё ясно и понятно,

Не надрываясь, и не лепеча невнятно.

Всё в этом Я- любовь и воля, достоинство и жизнь.

Создателю покорность и в мире бренном смысл.

Не прячась за нелепые доктрины,

За многознайство, мишуру из слов,

За красочные и прозрачные витрины,

Где продают свои таланты и тела

И держат ближних толь за кукол, толи за ослов.

Доказывать теперь не нужно никому,

Что я живая, чего-то стою на базаре бытия.

Так просто всё... Я живая… "Я есть Я".

Избранные во Христе

Избранные во Христе

Истина не для всех -истина для, избранных Тобою.
Вечность не для всех - вечность для живущих с Тобою.
Агапэ - удел лишь тех, кого принял Ты в свои Небесные Покои
Те кто Тобою дышит - Сыны, остальные суть вечные изгои..